Обычная версия сайта Размер шрифта Цветовая схема Изображения

Чжан-Кофа Константин Васильевич

Дальневосточники нигде не подведут

Константин Васильевич Чжан-Кофа родился в 1919 году на Дальнем Востоке. К началу Великой Отечественной войны он работал в Верхне-Буреинском районе на прииске «Деррик», где было расположено приисковое управление Софийское. Это 201 километр на север от Чегдомына. Константин Васильевич возглавлял молодежную бригаду старателей: они сами добывали и сами сдавали золото в приисковую контору. После рабочего дня молодежь отдыхала. Когда приходили девушки, живущие с родителями на прииске, начиналось веселье. Старатели не имели радио, газет. Приемники им иметь не разрешалось органами НКВД.

Однажды приехал на прииск инструктор райкома партии, собрал всех и сообщил: «Товарищи! Началась война». Ребята не поверили, засмеялись: «С кем война?» А через неделю привезли повестки из военкомата. Добирались парни на призывной пункт специальной рабочей лодкой: где шли на шестах, где тянули веревкой. Константин Васильевич и его младший брат Павел вместе явились в военкомат. Павел был выше и крепче Константина, его мобилизовали раньше. Старшего брата оставили дома по семейным обстоятельствам с матерью и сестрой, но ненадолго. Через два месяца уехал и Константин Васильевич. Призывников Верхне-Буреинского района: рыбаков, охотников, шахтеров – привезли в Хабаровск. После переформирования они попали на станцию Розенгардовка под Бикином.

Приказом Ставки Верховного Главнокомандующего Красной Армии от 1 марта 1942 года была образована 422-я стрелковая дивизия, в которою и попал Константин Васильевич. Немедленно было начато формирование ее частей. Формирование дивизии проходило в городе Бикин, на ст. Розенгардовка и в селе Ворошиловка. Командиром дивизии был назначен кавалерийский офицер подполковник Морозов Иван Константинович. Дивизия сформировалась из коренных дальневосточников, в основном проживающих в Хабаровском крае, лишь незначительная часть личного состава прибыла из Тульской, Калининской, Орловской областей. Основную массу составляли русские – примерно 60 % и украинцы – менее 20 %. Среди других национальностей значительную часть составляли татары и белорусы, были и нанайцы. К концу марта формирование частей было закончено и началось военное обучение личного состава.

В Розенгардовке военное дело преподавал Шатненко. Сначала мобилизованные обучались на деревянных ружьях и гранатах, которые сами изготовляли. Занимались после трудового дня, который длился до 10–12 часов. Новобранцы считались вольнонаемными, а с принятием присяги 1 мая 1942 года – военнослужащими. Чжан-Кофа попал в полковую школу, которую закончил в звании сержанта. Занимались усиленно. Однако боеприпас приходилось экономить: на стрельбах выдавали по три патрона. Если боец не попадал в мишень, Шатненко забирал у него оставшиеся пули, приговаривая: «Фронт научит».

В результате успешных действий на тактических учениях дивизия завоевала почетное право быть первой для отправки на фронт среди соединений 35-й армии ДВФ. 10 июля был получен приказ об отправке дивизии на фронт. Первый эшелон отбыл на фронт 12 июля, а 30 июля последний эшелон разгрузился на станции Гумрат, близ Сталинграда.

 Сформированная в тяжелое время первого года Великой Отечественной войны советского народа против немецко-фашистских захватчиков, 422-я (81-я) стрелковая дивизия прошла славный боевой путь от стен Сталинграда до Праги. За образцовое выполнение приказов командования дивизия получила звание «Гвардейская», почетное наименование Красноградской и награждена орденами Красного Знамени и Суворова II степени. Верховный Главнокомандующий объявил ей 15 благодарностей. В многочисленных оборонительных и наступательных боях, маршах и переходах, в преследовании противника личный состав дивизии показал высокую воинскую доблесть, героизм и преданность своему народу, любовь к Родине.

Когда поступил приказ об отправке к месту назначения, солдат и лошадей в Розенгардовке погрузили в вагоны. Для солдат были устроены нары в два яруса. Все радовались: «Наконец-то, едем на фронт!» Дорога была долгая, а табаку выдали мало. Девчатам-санинструкторам вместо табака выдали шоколад, однако среди них уже много было курящих. Чжан-Кофа курить еще на прииске начал. Парадоксально, но Константин Васильевич на фронте вообще избавился от этой пагубной привычки по причине нерегулярного снабжения табаком. Эшелон первоначально пришел в Саратов. Оттуда нужно было добираться до Сталинграда. Вагоны погрузили на паромные переправы. На середине пути по Волге их обогнали 2 немецких бомбардировщика. Один из них сбросил бомбу, но не попал. Добрались до берега благополучно. Замаскировали вагоны ветками кустарников. Получили приказ идти на Воронеж. На Дону – опять переправа. Солдаты рубили и таскали бревна, связывали их; на плоты в первую очередь складывали оружие. Переправились успешно. Прошли уже километров двадцать, когда увидели в небе «кукурузник». Этот самолет немцы называли «ведьмы летят», потому что на них чаще всего летали женщины. Экипаж состоял из двух человек: летчик и стрелок. Они совершали ночные полеты во фронтовой полосе, сбрасывая на врага небольшие бомбы или противотанковые гранаты целыми ящиками. Много теплых слов могут сказать фронтовики об этом самолете. На марше после переправы через Дон дивизия получила задачу выдвигаться в район Хмельницкой и занять там исходное положение во втором эшелоне армии. Однако на другой день дивизия была возвращена из-за Дона, переподчинена 57-й армии и переброшена в район станции Тандутово с заданием: не допустить прорыва противника с юга вдоль железной дороги через станцию Тандутово и Красноармейск на Сталинград. За две с половиной недели дивизия создала сильный рубеж обороны, прозванный Тандутовским бастионом. Оборона создавалась под непрерывной воздушной разведкой врага. Для обмана воздушных разведчиков саперы, и особенно сержант Николай Красюков, делали из дерна ложные танки, закладывая в них противотанковые мины, бутылки с зажигательной смесью. 12 августа противник прорвал оборону первого эшелона 64-й армии и начал продвижение к станции Тандутово. В этот день авиация противника предприняла сильный налет в район станции, не причинив особого вреда войскам дивизии. 21 августа командующий 57-й армией генерал Толбухин, предвидя поход немцев, перебросил второй  батальон из состава дивизии в район железнодорожной

Фотография с надписью «На 

долгую память от брата Кости брату Павлу. 05.01.45 г. Венгрия»

будки в 2,5 километрах от станции Тандутово. Начиная с 21 августа до середины октября враг бросал на Тандутовский бастион новые и новые танки, но все попытки их прорвать оборону дивизии были напрасны.

Чжан-Кофа вспоминает битву под Сталинградом как наиболее тяжелый для себя момент войны. Во-первых, потому что это было первое сражение. Когда их подразделение вернулось из-за Дона, бойцов погрузили в машины и сказали, чтобы они не забыли взять с собой боеприпасы, т. к. сразу придется вступать в бой. Выгрузили солдат в Бекетовке. Предупредили, что впереди, в метрах двухстах, немецкая разведка. У Константина Васильевича был ручной пулемет, который с вечера расчет вычистил и смазал, но пулемет почему-то не стрелял. Пришлось его снова разбирать. А тут уже немец показался. Форма на нем коричневая, а не зеленая, как у немецкой пехоты. Чжан-Кофа стреляет, а уже трое немцев бегут. У него руки одеревенели от напряжения: одна очередь, другая, а немцы не падают. Он решил выйти врагу навстречу, поближе подойти, чтобы расстрелять немцев в упор и спасти товарищей, но вдруг обнаружил, что противники мертвы. Первый бой провел, как во сне: делал то, чему учили, машинально. Во-вторых, в начале боевой службы одолевал страх, как человек с автоматом может противостоять танку? Шестьдесят тонн движется на пехотинца. Автомат танку не помеха. Конечно, у бойца есть противотанковая граната. Но ею можно гусеницу повредить. Танк остановится, но стрелять все равно будет. Порой мелькнет мысль: «Кажется, здесь смерть моя». Но все равно бойцы стояли, держались. Не пуля автомата останавливала танки, а воля и мужество людей.

Сам Чжан-Кофа считал, что на фронте бойцу часто помогала шутка. Он рассказал случай, когда узбеки задали подошедшему командиру вопрос: «Почему в армии такой закон неправильный? БТР – такой большой, такой тяжелый, на нем – два человека. Котелок такой маленький и тоже – два человека». Ребята, конечно, смеются. Во время отдыха вспоминали смешные истории. Но никогда в разговорах не звучало: «Может, меня убьют» или «Может, тебя убьют». Не было такого. Вероятно, это негласное правило также помогало солдатам сохранять выдержку в бою: семи смертям не бывать, а одной не миновать. Работа у воина такая. Зачем на фронте о смерти говорить, если она тебя уже за углом ждет. Константин Васильевич рассказал, как дважды избежал смерти. После боя устали, жажда мучит. Бросили жребий, кому идти за водой. Дважды возвращался Чжан-Кофа к дымящейся воронке. Эти мысли Константина Васильевича перекликаются с рассуждениями Константина Симонова в его дневниковых записях «В разные дни войны»: «… Война не есть сплошная опасность, одно ожидание смерти, одни мысли о ней. Если бы это было так, то ни один человек не выдержал бы тяжести войны не только в течение полугода, но даже в течение месяца… Чувство страха у людей никогда не исчезает. Но есть две причины, по которым оно смягчается на фронте. Одна из них мысль о том, что тебя могут убить не только в двухстах метрах от немцев, но и в двадцати километрах; и вторая – главная, – что человек на фронте занят работой, бесконечным количеством дел, о которых ему в силу своих обязанностей постоянно приходится думать и из-за которых он часто не успевает думать о своей безопасности. И чувство страха притупляется на фронте именно поэтому, а вовсе не потому, что люди до такой степени привыкают, что становятся бесстрашными».

 Когда кого-либо ранили, все помощь оказывали. Девчатам помогали раненого оттащить с линии фронта; были уверены, что если с тобой случится беда, то тебя не оставят. Убитых клали в могилу, завернув в плащ-палатку, порой времени не оставалось могилу засыпать землей. Позже этого не допускали. Были созданы специальные похоронные команды.

Поддерживали дух солдата и письма из дома. Воины и сами писали родным в свободную минуту, особенно когда появлялась у бойцов бумага. В наступлении под Сталинградом в немецких окопах находили качественную белую бумагу и конверты. В частях были специальные почтальоны, которые отправляли и привозили почту. Сумку почтальона набивали до отказа. Сверху вешали автомат, пока не поняли, что солдат без сноровки не сможет этот автомат снять в экстремальной ситуации. Решили повесить оружие на плечо. Без оружия солдату нельзя – война. Чжан-Кофа на фронте поверил в примету, что увидеть паука – к письму. И когда возникал перед глазами висящий на нитке паутины паук, он осторожно спускал его в траву на землю, чтобы не убили. Однажды Константин Васильевич сидел в землянке простуженный. Прибежали ребята с криками: «Власовцев привели!» Все пошли

К. В. Чжан-Кофа (слева) в Чехословакии. 1945 г.

 

 

С фронта домой. К. В. Чжан-Кофа справа. Уфа, 1946 г.

смотреть, и Чжан-Кофа вместе со всеми. И вдруг обмер: вылитый Павлик стоит. Мысли смешались, как Павлик мог к власовцам попасть? Затрясло всего. А через два дня письмо от 

брата получил, что его служба так и продолжается на Дальнем Востоке. Поэтому Константин Васильевич убежден: письма из дома – живая вода для солдата.

Это личные чувства и переживания бойца, его первый опыт войны.

А история запечатлела следующие факты. 2 февраля 1943 года 422-я стрелковая дивизия получила свою первую 

благодарность от Верховного Главнокомандующего. В боях за Сталинград воины дивизии уничтожили 20 000 и взяли в плен 13 000 фашистских солдат и офицеров. Захвачено 144 орудия, 6 самолетов, 160 танков, 183 миномета, 307 автомашин, 301 пулемет и много тысяч единиц стрелкового оружия. Выйдя из Сталинградской битвы, воины-дальневосточники еще два года дорогой тяжелых боев шли на запад, но в самые трудные минуты оглядывались назад на Сталинград и верили, что если там выстояли, то должны победить и здесь, под Белгородом, под Харьковом, на Днепре, под Кировоградом. А в день первой годовщины соединения приказом Верховного Главнокомандующего № 104 от 1 марта 1943 года 422-я стрелковая дивизия за образцовые боевые действия в период обороны Сталинграда и ликвидации немецкой группировки была переименована в 81-ю стрелковую дивизию (81 СД, 81 МСД, 57 ОМСБр). В ходе сражений на Курской дуге в мясоедовских лесах дивизии 1 мая 1943 года было вручено гвардейское знамя – награда за участие в Сталинградской битве. За боевые действия под Сталинградом 1 917 бойцов и командиров были награждены орденами и медалями СССР. Из них орденом Ленина – 1; орденом Красного Знамени – 51; Отечественной войны I степени – 5; Отечественной войны II степени – 26; Александра Невского – 2; Красной Звезды – 360; медалями «За отвагу» – 854; «За боевые заслуги» – 616. В числе награжденных медалью «За боевые заслуги» был и Чжан-Кофа, за участие в других боях он трижды награждался медалями «За отвагу».

На протяжении всего ратного пути 81-я гвардейская Красноградская дивизия проявляла мужество и героизм. Дивизия одной из первых вышла к Днепру в среднем течении. В бою у села Бородаевка на правом берегу Днепра погиб командир отделения роты связи 235-го стрелкового полка 81-й гвардейской дивизии Евгений Александрович Дикопольцев. Получив тяжелое ранение, теряя сознание, он зажал концы телефонного кабеля зубами, чем обеспечил связь. 26 октября 1943 года ему было присвоено посмертно звание Героя Советского Союза. Константин Васильевич был в одном батальоне с Дикопольцевым, но не знал его лично. Вспоминает он молодого снайпера-нанайца, на счету которого много убитых врагов. Однажды Чжан-Кофа нашел снайперскую винтовку, бинтом обвернутую. Снайпер ему сказал, что это делается для того, чтобы она на снегу была незаметной, и посоветовал ему свой автомат забинтовать. Снайперу хорошая маскировка нужна и выдержка необыкновенная. Парнишка обладал этими качествами, но погиб от пули немецкого снайпера. Джан-Кофа хоронил его. Хорошо запомнил этот день: пасмурная погода, дождь моросит с мокрым снегом. Запомнил и свое чувство пронзительной жалости к этому мальчику. Много потерь пришлось пережить Константину Васильевичу. Да и родители его дважды оплакивали: из Сталинграда похоронку прислали и из Белгорода.

Служба в пехоте нелегка: многокилометровые переходы и в весеннюю распутицу, и в осеннюю слякоть, в стужу и жару. Пехотинцы шутят: «Пехота – прошел сто верст и еще охота», «пехота – царица полей». Вот так «царица» дошла до Праги. Чжан-Кофа говорит, что он во всех реках за войну поплавал.

 Известие об окончании войны сообщил начальник политотдела, подполковник. Солдаты такую стрельбу открыли из всех видов оружия! Но для 81-й гвардейской это был еще не конец. По приказу командующего 2-м Украинским фронтом, совершив за сутки двухсот пятидесяти километровый марш, дивизия сосредоточилась в юго-восточной части Праги. Необходимо было разбить оставшуюся группировку противника. Поставленная задача была с честью выполнена. Здесь и закончила боевой путь дивизия в Великой Отечественной войне.

Еще в Сталинграде Чжан-Кофа заболел малярией. Ежегодно по месяцу лежал в госпиталях. Когда возвращался в часть, сослуживцы смеялись: «Ты из какого концлагеря сбежал?» Последний жестокий приступ перенес Константин Васильевич в Чехословакии: полмесяца трясло. Вскоре поступило известие об отъезде на Родину.  Солдаты  покупали скот у населения, делали на

На золотом прииске «Софийск». 1960-е гг.

колбасном заводе колбасу. Пшеницу мололи на мельницах и пекли хлеб. Сухари делали. Они аппетитные получались: желтенькие-желтенькие. Домой уезжали с территории Венгрии, из города Мор. Пришли пульмановские вагоны с печкой, нары – двухъярусные.

В пути по очереди пекли блины или оладьи. Когда границу советскую переехали, детишки в вагон постучались: «Дяденьки, дайте дров и еще хлеба, пожалуйста, дяденьки». На дрова солдаты собирали на стоянках поврежденные шпалы. Поделились с мальчишками. Дали им мешок сухарей, который в плащ-палатке на потолке вагона висел. Вот еще одна сторона войны, с которой пришлось столкнуться.

Когда вернулся Константин Васильевич домой, сразу пошел в контору. Начальник спросил: «Что, солдат, навоевался?» и услышал в ответ: «Досыта». Чжан-Кофа предложили вернуться в свою бригаду. Так начались рабочие будни. Руки стосковались по работе. Бригада давала хорошие показатели. Чжан-Кофа получил

 

Почтовая карточка с извещением о награждении К. В. Чжан-Кофа орденом Отечественной войны II степени. 1986 г.

 

новую награду – орден Трудового Красного Знамени. В район приехал для вручения наград Алексей Климентьевич Черный, первый секретарь Хабаровского крайкома КПСС. Константин Васильевич пошел переодеться, вернулся в парадной форме с боевыми наградами. А. К. Черный воскликнул: «Да тут уже до меня навешали!»

Брат Константина, Павел Васильевич, служил на Дальнем Востоке. Участвовал в боях за Кунашир, освобождал южный Сахалин. Женились братья в один день в 1947 году. Чжан-Кофа прожил с супругой 55 лет.

Константин Васильевич до сих пор бодр и энергичен. Он встречается с молодежью и рассказывает ей о пережитом.

Извините, ваш Интернет-браузер не поддерживается.

Пожалуйста, установите один из следующих браузеров:


Google Chrome (версия 21 и выше)

Mozilla Firefox (версия 4 и выше)

Opera (версия 9.62 и выше)

Internet Explorer (версия 7 и выше)


С вопросами обращайтесь в управление информатизации ТОГУ, mail@pnu.edu.ru