Обычная версия сайта Размер шрифта Цветовая схема Изображения
22 сентября 2019, Воскресенье Обычная версия сайта

Елена Ларина: «Логопед – «штучный» специалист, человек, который должен всё видеть, понимать и знать»

В апреле в Педагогическом институте ТОГУ прошла научно-образовательная конференция, посвящённая Международному дню голоса. Мероприятие объединило учёных и ведущих практиков Хабаровска в области медицины, культуры и педагогики, а также студентов вуза. Почему каждому ребёнку важно хотя бы раз пройти обследование у логопеда и чем опасно игнорирование речевого дефекта? Об этом рассказала преподаватель кафедры «Теория и методика педагогического и дефектологического образования» Педагогического института ТОГУ, кандидат педагогических наук, логопед высшей категории и учитель-дефектолог доцент Елена Ларина.

– Елена Анатольевна, как вы пришли в профессию?

– В 17 лет выбрать будущую профессию очень сложно. Мечтала о многом, рассматривала разные варианты. С малых лет я очень много занималась с детьми. Сначала была октябрёнком, потом лидером пионерской организации. Помощь пожилым людям и инвалидам, работа с детьми – всё это было очень важно для меня. К тому же у нас была интересная школьная жизнь: мы всегда ходили в «подшефные» классы, занимались с ребятами. У меня здорово это получалось – взрослые всегда говорили, что мне нужно быть педагогом. Я об этом думала, но делать выбор в пользу педагогической профессии не стремилась.

Дело в том, что родители у меня педагоги. А ребёнок из семьи учителей редко выберет эту специальность, потому что у родителей-педагогов обычно не хватает времени на своих детей. В моей семье было так же. Мама – математик и физик, папа – спортсмен. Я видела, как много трудятся родители, сколько сил вкладывают в результаты. Эта специальность, конечно, меня в какой-то степени привлекала, но в приоритете не стояла.

Однако в год моего поступления – 1987-й – в Хабаровском педагогическом институте (ныне ПИ ТОГУ) открылся первый дефектологический факультет. На нём предлагали освоить замечательную, но очень сложную специальность – Олигофренопедагог (прим. автора: Олигофренопедагог – специалист по обучению и воспитанию детей с нарушением интеллектуального развития) с дополнительной специальностью «Логопедия». Меня заинтересовала именно логопедия, ведь в 17 лет очень сложно представить, что будешь работать с умственно отсталыми детками. Решение о поступлении принимали на семейном совете. Мама сказала, что логопед – специальность очень важная и востребованная. В то время таких специалистов практически не было.

– Кто такой логопед в вашем понимании?

– Логопед – высококвалифицированный специалист, знающий речевую патологию, её механизмы (этиопатогенез), структуру речевого нарушения, а также психолого-педагогические особенности детей с речевыми патологиями, дифференциальную диагностику речевых нарушений. Он должен владеть приёмами, средствами и методами коррекционной работы, знать основные традиционные и новые технологические приёмы сопровождения детей. Я могу ещё долго перечислять, поэтому поставим тут многоточие.

– Какие задачи стоят перед этими специалистами?

– Многие думают, что логопед только нормализует звукопроизношение. На самом же деле, мы работаем с различными речевыми нарушениями: исправляем нарушение чтения (дислексия) и письма (дисграфия), невозможность или сложность усваивания математических навыков (дисакалькулия), нарушения голоса (дисфония, афония), возвращаем речь после инсультов, спасаем людей с заиканием и детей с отсутствием речи (малыши 3–5 лет) и многое другое.

Самые главные наши задачи: вовремя выявить речевую патологию и провести своевременную диагностику. Логопед часто сталкивается со смешанными патологиями, и надо выявить первичность речевого дефекта. Например, в случае с умственно отсталым ребёнком с нарушением речи первостепенным будет нарушение интеллекта. В нашей работе встречаются самые разные примеры. Безречевой ребенок может быть и с умственной отсталостью, и с аутизмом, а может быть с задержкой психического или речевого развития, или же приходит чистый моторный алалик (т. е. ребенок с органически обусловленным отсутствием речи).

Важно сделать правильное логопедическое заключение – понять, логопедический ли это случай или проблемы с речью – вторичный фактор, и лишь затем двигаться дальше. Чтобы верно выявить причину дефекта, необходимо владеть огромной системой знаний об анатомии и физиологии органов слуха и речи, неврологии, нейрофизиологии и нейропсихологии, психологии и психолингвистике, и, безусловно, об общей и коррекционной педагогике.

При знакомстве с родителями необходимо правильно обозначить проблему, показать, что нужно ребенку, как можно ему помочь и какие будут последствия, если этого не сделать. Главное, донести до родителей, что логопед будет рядом, компетентен в проблеме ребенка и всегда готов помочь.

– Что важно помнить родителям, дети которых имеют дефект речи?

– Родителям важно помнить, что они первые, кто видят, как развивается малыш, и именно они должны забить тревогу, если что-то происходит не так. Зачастую к логопеду приходят очень поздно. Драгоценное время потеряно, а главное, ушел сензитивный период (когда ребёнок учится чему-либо очень легко). У логопедов есть чёткая статистика. Если занятия будут отсрочены на столько-то, то и помочь мы можем в таком-то соотношении. К сожалению, с каждым годом развития ребёнка его реабилитационный потенциал падает примерно на 10–15 процентов.

Родителям важно вовремя обратиться к специалисту, обязательно услышать мнение невролога, который первым заметит видимое отставание в речи и назначит адекватное лечение. Часто ребенок не получает медицинскую помощь, потому что родители не давали назначенный препарат, испугавшись побочных эффектов, указанных в аннотации.

Следующий важный момент: родителям важно найти «своего» логопеда, профессионала, которому они смогут довериться и будут уверены, что он поможет. Многие из-за недопонимания с логопедом бросают коррекционные занятия, а к другому специалисту не идут. Опять же упускают драгоценное время. Бывает, что коррекция длится годы (в случаях тяжелой патологи), и родителям следует запастись терпением и упорством. Они должны идти «рука об руку» с логопедом, а не перекладывать всю ответственность на специалиста. Необходимо каждый день находить время для своего ребёнка, заниматься с ним независимо от праздников и выходных. Только систематическая работа поможет добиться результатов.

– Скажите, наверняка бывают случаи, когда родители говорят: «Нет, мой ребёнок здоров, он прекрасен таким, какой есть. Мы лечить не будем». Какие после этого могут быть последствия, и чем страшна такая позиция родителей для ребёнка?

– Слово «лечить» мы не используем, потому что мы всё-таки педагоги, а не медики – мы не ставим диагноз, мы ставим заключение. Мы не лечим, хотя зачастую в нашей практике и такое понятие встречается.

Речь – высшая психическая функция, в основе которой лежат сложные языковые процессы, затрагивающие другие психические сферы. Логопед объясняет родителям, что если не помочь ребёнку сейчас, то он будет отставать в развитии: могут остаться недостаточно сформированными внимание, память, мышление, воображение, продуктивные формы деятельности. Могут появиться сложности в процессе обучения чтению и письму – дисграфия или аграфия (невозможность усвоения письма), дислексия или алексия (невозможность усвоения чтения), в усвоении математики.

Сложный ребенок с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ), не получавший коррекционное сопровождение, может иметь трудности при прохождении даже дошкольной программы. А это может привести к невозможности получения обычного школьного образования, грозит попаданием в класс ЗПР (задержка психического развития) или даже во вспомогательный интернат, хотя у него первичный речевой дефект.

Для детей с нарушением речи нужно организовывать специальные условия. Поэтому, задача специалиста – доступно донести информацию до родителей, которые зачастую не хотят замечать особенности здоровья своего ребёнка.

Дефект речи, как снежный ком – начинается с малого и обрастает всё новыми и новыми проблемами, если его запускать. И чем позже родители начинают прислушиваться к логопедам и обращаются к ним за помощью, тем сложнее помочь ребенку. Ведь речевые дефекты, если их не исправлять, влекут за собой сложные ситуации с депривацией (психическое состояние, когда невозможно удовлетворить свои жизненные потребности), ребёнок отказывается общаться – он не может говорить, его никто не понимает, из-за этого начинается неврологическая симптоматика, у него меняются черты характера, он становится агрессивным или уходит в себя и многое-многое другое. А эти моменты очень опасны.

– Скажите, какой процент детей в последние годы приходится направлять к логопеду?

– Если оглянуться назад, на мой опыт прошлых лет, то тогда было гораздо меньше сложных речевых дефектов у детей, в основном достаточно простые случаи типа дислалии (нарушение звукопроизношения, когда, например, не выговаривают «р»). С годами же дислалики стали встречаться всё реже. Участились случаи детей с тяжёлыми нарушениями речи (ТНР), сочетанными и мозаичными нарушениями.

Словом, работы у специалистов-логопедов – хоть отбавляй.

– Елена Анатольевна, есть какие-то возрастные рамки, когда ребёнка нужно вести к логопеду, и всем ли детям стоит проходить обследование этого специалиста?

– Здесь очень интересный момент. Сейчас уже не приходят массово к логопеду с 5 лет. Всё чаще мы говорим о ранней логопедической помощи (в Пединституте ТОГУ даже есть специальные дисциплины). Некоторые мои выпускники своих детей приносят ко мне ещё до года. Кому-то логопед нужен в год, кому-то в 2–3 года. Если мы видим, что ребенок, например, с расщелиной в нёбе, то ему с рождения нужна операция, а логопедическую помощь необходимо оказывать с 2,5–3 лет. Если ребенок с ДЦП, ему тем более как можно раньше нужна помощь логопеда (при ДЦП 86-87% пациентов имеют дизартрию).

Принимать решение, вести ребенка к специалисту или нет, нужно в зависимости от степени тяжести его речевой патологии. А хороший логопед определяет сложность дефекта очень быстро – достаточно одной встречи. Да, ребенок может быстро устать и с трудом осилить первичную диагностику. Но мы, как минимум, выявим проблемы и проконсультируем маму, сделаем её, так сказать, мамой-дефектологом. А специалиста более заинтересованного, чем мамы, найти невозможно.

Есть замечательный учёный Юлия Анатольевна Разенкова – кандидат педагогических наук, заведующая лабораторией содержания и методов ранней помощи детям с проблемами в развитии Института коррекционной педагогики Российской академии образования (ИКП РАО). Она совместно с исследователями отечественной научной школы специального образования создала систему раннего выявления и ранней коррекционной помощи ребенку с ОВЗ в его собственной особой семье.

Родители учатся удовлетворять особые образовательные потребности ребёнка с нарушенным развитием, благодаря чему вероятность нормализации жизни семьи возрастает и снижается вероятность отказа родителей от воспитания ребёнка-инвалида.

Это очень хорошая практика, которую мы стараемся брать на вооружение. Когда мамы (даже очень маленьких детей) приходят на консультацию, мы можем объяснить структуру дефекта и возможности малыша, объяснить, как воспринимать его и как с ним взаимодействовать, посоветовать необходимого специалиста: челюстного-лицевого хирурга, ортодонта, лора, психиатра и т.д. Ведь нам очень хорошо видны причины нарушений, будь то назализация (речь в нос) или неврологические нарушения.

Вообще лучше всего начинать занятия с логопедом с трёх лет – в этом возрасте ребёнок уже немного усидчив, слушает и воспринимает инструкции. Обычно занятие длится от 20 до 45 минут, однако даже работа на протяжении 15 минут уже может приносить результаты, если малышу трудно выдерживать полное занятие.

Нужно ли всем проходить обследование у логопеда? Я мечтаю, что когда-нибудь все дети будут получать хотя бы разовую качественную, полноценную консультацию специалиста. Те или иные отклонения выделяются зачастую у всех. Так, например, у кого-то может быть нарушена темпо-ритмическая организация речи – ребёнок не может точно повторить за логопедом хлопки, затрудняется в повторе слова. А темпо-ритм – основа слога, при его нарушении неизбежны проблемы с делением слова на слоги, а в дальнейшем трудности с обучением чтению и письму. Это отклонение легко исправить – достаточно маме освоить методику по коррекции темпо-ритмической стороны речи, поработать над развитием пространственной организации, 2–4 месяца поиграть с малышом, и никакой проблемы в дальнейшем не будет.

– Мы много говорим о детях, но зачастую логопедическая помощь также нужна и взрослым. Насколько сложно и возможно ли исправить дефект речи у взрослого человека в возрасте, например, от 20 лет и старше?

– Я всегда с удовольствием работаю со взрослыми, поскольку они мотивированы на результат. В случаях с малышами мотивированы родители. Они хотят помочь детям, а дети не понимают свой дефект, знают о нём только потому, что кто-то сказал. У малышей ощущение дефекта появляется чуть позже – когда они подрастают, и им в школе об этом кто-то говорит, когда проходят пубертатный период в подростковой среде, где сверстники сразу обращают внимание на особенность речи. Например, если ребенок «картавит» (ротацизм), заикается или «шепелявит» (шипящий сигматизм). Со взрослой аудиторией работать тяжело, поскольку у них сильно закреплены автоматизированные речевые стереотипы. Когда я «ставлю звук» взрослому, это происходит очень быстро, но другое дело довести звук до автоматизма. Представьте человека 40–50 лет, который всегда неправильно говорил «р» (например, горловой). Чтобы это исправить, нужно в быстром потоке речи останавливаться, менять речевой уклад, воздушную струю, мышечные усилия и каждый раз сосредотачивать на этом внимание.

– Насколько окружение ребёнка влияет на правильность его речи?

– Есть такое понятие, как речевая среда – правильная или неправильная, которая влияет на развитие речи ребёнка. Например, пассивная и активная индукция. Пассивная – я нахожусь в этой среде, поэтому, возможно, когда-нибудь буду говорить неправильно. Допустим, в детском саду есть мальчик Вася, который очень сильно заикается. Через какое-то время человек 5–6 в этой группе тоже начнут заикаться (примерно через 2–5 месяцев). А такой дефект, к сожалению, может остаться на всю жизнь. Решение – перевести Васю в логопедическую группу с заиканием. Такая же ситуация может быть и дома, если у родителей есть дефект речи. Активная индукция – папа мой лучший друг, он заикается – я буду говорить так же как папа. Такие случаи тоже встречаются.

Когда я провожу логопедическое обследование, один из первых вопросов при сборе анализа «Какая у ребенка речевая среда: есть ли неправильная речь у близких или родственников?» Например, если ко мне привели ребенка, у которого друг заикается, я прошу на период коррекции речи ограничить общение с этим другом, чтобы занятия шли эффективнее.

– Расскажите о каком-нибудь самом ярком случае дефекта речи у ребёнка, который вам встречался.

– Однажды ко мне пришла мама с четырёхлетним ребёнком. У мальчика была сильная эхолалия – он за всеми повторял каждое слово. Эта многоречивость у него не прекращалась. Если бы он сейчас находился при нашей беседе, то сидел бы, плакал и повторял всё, что мы говорим, и ничего не мог бы с этим поделать. Началось всё с того, что ребёнок стал рано разговаривать. Уже в 8–9 месяцев, пусть и плохо, но мог повторять «подними игрушку». Такие случаи бывают редко и, как правило, сопровождаются особыми проблемами. Обычно всё, что начинается стремительно, рано или, наоборот, поздно – очень плохо. К году у малыша была очень хорошая речь, но не собственная, а отражённая. В детский садик он пошёл в 2,5 года, и буквально через 2–3 дня начались сильные истерики, поскольку другие дети ещё не говорили так хорошо, он же всё повторял за воспитательницей. Педагог начала его ругать, мальчик и это повторял за ней и плакал. Два или три дня ребёнок переносил такой ужас, родителям сделали замечание. В итоге малыша забрали с неврозом, и после этого эхолалия у него только усилилась – начал ещё больше повторять разговоры, которые слышит. Родители больше никогда ребёнка в детский сад не приводили – нанимали нянь.

Когда мальчика привели ко мне как к дефектологу, учителю-логопеду, я сразу выявила у него нарушения психического статуса. И сказала маме, что состояние малыша очень похоже на пограничное психическое заболевание (когда у речевого дефекта есть психические причины) и попыталась направить к психиатру, на что получила очень резкий негативный ответ. Она ушла, и я не видела её больше года. Как оказалось, она всё же услышала рекомендации и отвела мальчика к специалисту. Ему была назначена терапия, ребёнок лежал в специализированной клинике. А через год я взяла его на логопедическую коррекцию. Эхолалия ушла.

– Расскажите, насколько трудно вам было работать в начале логопедической практики?

– Было очень трудно, поскольку приходилось много времени уделять чтению теории – учебники по логопедии не выпускала из рук. Но труднее всего поначалу было работать с родителями, их приходилось убеждать, что ребёнку нужна логопедическая помощь. А если родитель этого не понимает, то не может мотивировать ребёнка, а значит, и малыш не захочет исправлять свой речевой дефект.

– Почему важно, чтобы у студентов-логопедов появлялись практические навыки уже во время обучения в университете?

– Потому что будущих специалистов обязательно нужно этому учить. Логопед – штучный специалист, человек, который должен всё видеть, понимать и знать. Мы ведь работаем с детишками, тесно с ними контактируем. И если мы что-то просмотрим, вовремя не включимся, то не сможем ему помочь.

Зачастую мы сами дома перед зеркалом отрабатываем практические упражнения, потому что прикладная составляющая нашей профессии очень велика. И если мы этого не сможем продемонстрировать, то никогда не будем настоящими профессионалами. Практика обязательно нужна для повышения уровня своих компетенций, изучения профессии и осознания себя в ней.

Беседовала Кристина Шахова.

Фото автора. Пресс-центр ТОГУ.



Извините, ваш Интернет-браузер не поддерживается.

Пожалуйста, установите один из следующих браузеров:


Google Chrome (версия 21 и выше)

Mozilla Firefox (версия 4 и выше)

Opera (версия 9.62 и выше)

Internet Explorer (версия 7 и выше)


С вопросами обращайтесь в управление информатизации ТОГУ, mail@pnu.edu.ru